Вот десять его изобретений, которые изменили весь мировой кинематограф.
1. УСПЕХ САМОУЧКИ
Квентин Тарантино никогда не учился в кинематографическом университете, все необходимое он узнал в калифорнийских кинотеатрах, из которых не вылезал с раннего детства. Вперемежку будущий режиссер смотрел шедевры «Нового Голливуда» и низкопробные жанровые фильмы. Потом был видеосалон, куда он устроился работать.
Первые картины Тарантино, показанные на «Сандэнсе» — «Бешеные псы» и особенно «Криминальное чтиво», с небывалым успехом которого связан карьерный взлет режиссера, — аккумулируют именно его зрительский опыт, переплавляя в оригинальный стиль.
Апофеозом этой манеры стала дилогия «Убить Билла» — коллаж из любимых жанров и заимствованных киноязыков, которые автор вдохновенно присваивал.
«Убить Билла» – это солянка из оммажей на старые боевики, море крови, игры с монтажом и великая Ума Турман, которая крошит врагов. Фильм иногда напоминает компьютерный шутер и вообще не отпускает – ноль лишних деталей и сбивок.
Да, в «Убить Билла» мало запоминающихся диалогов, но так Тарантино напомнил: кино – это картинка, и с ней можно так отработать, что можно спокойно показать десять минут драки на мечах без слов.
Да, в «Убить Билла» мало запоминающихся диалогов, но так Тарантино напомнил: кино – это картинка, и с ней можно так отработать, что можно спокойно показать десять минут драки на мечах без слов.
Насмотренный Тарантино не принадлежал к среде профессионалов. Он декларативно делал кино «от имени зрителя», пренебрегая иерархиями и так называемыми законами индустрии.
По сути, именно он сделал постмодернизм в США и всем мире по-настоящему народным течением.
Тарантино причисляют к поколению режиссеров-самоучек Голливуда (к нему принадлежат и его близкие товарищи Роберт Родригес и Пол Томас Андерсон), но среди равных он, несомненно, первый. Хотя бы с точки зрения популярности у зрителей и влияния на авторов, пришедших за ним следом.
2. РАБОТА СО ВРЕМЕНЕМ
Тарковский называл кинематограф «запечатленным временем», и многие по-своему трактовали это определение. Тарантино предложил один из самых неожиданных взглядов. Каждая его картина — развернутый эксперимент с несколькими временами.
Во-первых, это время действия (оно может быть мифологическим, как в «Убить Билла», или помещенным в конкретную эпоху, как «Бесславных ублюдках» или «Однажды в… Голливуде»).
Как правило, в его картинах точность в костюмах и декорациях сочетаются с возмутительными несоответствиями в диалогах и оформлении — например, музыке.
Знаменитый танец Умы Турман и Джона Траволты – один из самых ярких эпизодов «Чтива». В кадре он смотрится органично и невозможно поверить, что съёмки этой сцены заняли целых тринадцать часов.
Траволте твист давался легко, а вот движения Умы были слишком скованными. Тогда Тарантино посоветовал актёрам танцевать не на камеру, а исключительно для собственного удовольствия.
При этом актриса считала песню «You Never Can Tell» совершенно неподходящей для этой сцены, но режиссёр настоял на своём выборе композиции. Как позже выяснилось, он не прогадал – танцевальный номер стал каноническим, а в 1995 году даже получил награду MTV.
Во-вторых, внутреннее время действия, которое Тарантино растягивает (незначительный с точки зрения сюжета эпизод может занимать непропорционально большой промежуток, как, например, пролог «Омерзительной восьмерки») или сжимает, перескакивая одной склейкой через годы.
В-третьих, собственно порядок событий: шокирующее воздействие «Криминального чтива» было напрямую связано с нелинейной хронологией повествования, вынуждавшей зрителя самостоятельно «собирать» фильм, как увлекательную головоломку.
3. ТАРАНТИНОВСКИЕ ДИАЛОГИ
С дебютного фильма Тарантино привлек внимание критиков способностью создать диалог на отвлеченную тему, не имеющую прямого отношения к интриге, — но неожиданно меняющий фокус внимания зрителя, так блестяще он написан. «Бешеные псы» открываются разговором о песне Мадонны «Like a Virgin» и продолжаются спором о чаевых — эти сцены чуть ли не более знамениты, чем эпизод с отрезанием уха или финальная перестрелка.
«Криминальное чтиво» прославил безупречный танец Винсента Веги и Мии Уоллес на конкурсе твиста в ретро-ресторане, но ничуть не менее культовым стал диалог двух киллеров о метрической системе и том, как во Франции называют бургеры («Le Big Mac»).
Даже в «Убить Билла» — энциклопедии экшн-кино — кульминация прерывается обстоятельным философским монологом о роли Супермена.
Тарантино — выдающийся литератор, прежде всего драматург. Недаром еще до своего дебюта он писал сценарии для других режиссеров — ярчайших представителей профессии, Оливера Стоуна («Прирожденные убийцы») и Тони Скотта («Настоящая любовь»).
4. НАСИЛИЕ
Принято превозносить Тарантино за виртуозную работу с экранным насилием и жестокостью или, наоборот, критиковать его за спекуляции на этом древнейшем аттракционе.
Тарантино в самом деле умеет поставить сцену драки или убийства так, что зрителю станет не по себе. Однако чуть ли не столь же важно, в какой контекст он помещает каждый такой эпизод. Те же «Бешеные псы» состоят почти полностью из диалогов, хотя сюжет посвящен неудавшемуся ограблению, и большая часть персонажей к финалу погибает: на фоне бесконечных разговоров (иногда ни о чем, точно не о деле) шокирующе смотрятся садистская сцена, в которой Мистер Блондин пытает связанного полицейского, или брутальная концовка.
Схожим образом устроены «Криминальное чтиво» (оживление Мии Уоллес при помощи укола в сердце), «Джеки Браун» (вся экшн-часть умещается в несколько минут) и даже экспериментальный гоночный слэшер «Доказательство смерти», в котором собственно смерти занимают совсем немного времени, — и именно поэтому вызывают столь сильный отклик у аудитории, особенно в блистательном последнем кадре.
Режиссер неоднократно говорил, что в его кинематографе сосуществуют два мира. Один — реалистический, к которому принадлежит и зритель: здесь «играют» в киноперсонажей, а насилие всегда дискомфортно для публики.
Другой — воображаемый мир киножанра, в котором возможно буквально все (в нем разворачивается действие «Убить Билла»), и насилие может быть сколь угодно детализированным, кровавым и зрелищным, поскольку сама интонация и стиль недвусмысленно подчеркивают: это только спецэффекты, ни одна живая душа на съемках не пострадала.
(Здесь нельзя не упомянуть настоящую травму Умы Турман на съемках «Убить Билла», после которой отношения Тарантино с его музой испортились — больше она у него не снималась).
5. МУЗЫКА
Еще одна сугубо «тарантиновская» черта — особое внимание к саундтрекам, нередко («Бешеные псы», «Криминальное чтиво», «Убить Билла 1») обретающим статус самостоятельного произведения искусства.
По сути, Тарантино работает как диджей: собирает любимые треки, неожиданно соединяет классику с чем-то свежим, а хиты — со старинными забытыми мелодиями.
Многие песни вошли в хит-парады и плейлисты — или туда вернулись — именно благодаря Тарантино:
это как минимум «You Never Can Tell» Чака Берри и «Girl Youʼll Be a Woman Soon» Urge Overkill из «Криминального чтива», «Bang Bang» Нэнси Синатры и «Goodnight Moon» Shivaree из «Убить Билла», «Across 110th Street» Бобби Уомака из «Джеки Браун», совершенно неожиданно звучащие в историческом контексте «Cat People» Дэвида Боуи из «Бесславных ублюдков» и «Apple Blossom» The White Stripes из «Омерзительной восьмерки», но также идеально совпадающий с эпохой «Hush» Deep Purple из «Однажды в… Голливуде».
Недаром как минимум две звуковые дорожки Тарантино устроены именно как плейлисты вымышленных радиостанций — в «Бешеных псах» и «Однажды в… Голливуде».
А четыре года назад он сам составил трехчасовой плейлист лучших треков из своих фильмов.
Тарантино известен сборными саундтреками, однако как минимум однажды построил фильм на закадровой музыке — речь об «Омерзительной восьмерке», куда он зазвал в качестве основного композитора мэтра итальянского спагетти-вестерна, на тот момент 87-летнего Эннио Морриконе.
За свою прекрасную партитуру тот получил заслуженный «Оскар».
6. ПЕРЕПИСЫВАНИЕ ИСТОРИИ
«Бессла́вные ублю́дки» "Inglourious Basterds" 2009
«Бесславные ублюдки» открыли новый период в карьере режиссера — более академичный и зрелый, когда он принялся переосмыслять и копировать не только чужие приемы, но и свои собственные.
В этом героическом и одновременно глумливом эпосе о Второй мировой войне главной сенсацией стала финальная битва положительных героев — законспирированной еврейки Шошанны и спецназа партизан «Бесславные ублюдки» — с нацистами, в которой от рук евреев «досрочно» погибает сам Гитлер.
Логична эволюция воображаемого мира Тарантино: раз в нем может случиться что угодно, то нет причин делать исключение для исторических фактов и личностей.
Помещая в реальный контекст выдуманных персонажей (будь то «охотник на евреев» Ганс Ланда или техасский рейнджер Альдо Рейн), Тарантино запускает «эффект бабочки», закономерный результат которого — иной исход войны. Заодно режиссер троллит консервативных зрителей, обвиняющих кинематографистов в исторических неточностях. В игровом фильме может случиться абсолютно что угодно, закономерен любой самый смелый вымысел, если он оправдан авторской задумкой.
По большому счету «переписывание истории» мы видим в «Джанго освобожденном», хоть кровавую расправу бывшего раба над плантатором чуть проще себе представить, чем взрыв парижского кинотеатра вместе с верхушкой Третьего рейха. А в «Омерзительной восьмерке» важнейший макгаффин — подложное письмо Авраама Линкольна, запускающее ход событий. Это своего рода творческий манифест Тарантино: любая фальсификация простительна, если в ней есть красота и метафорический вес.
7. СМЕШЕНИЕ ЖАНРОВ
Негласный уговор внутри американского кино таков: коммерческие фильмы четко делятся на жанры, в то время как авторский кинематограф пренебрегает жанровыми законами и условностями.
Тарантино находит третий путь.
Его неоспоримо авторский стиль состоит именно из использования канонических жанров, каждая картина напитана прямыми цитатами и конкретными отсылками к классике (прежде всего коммерческого кино), но сама компоновка элементов настолько оригинальна и контрастно неожиданна, что это позволяет создать моментально опознаваемый киноязык. Тарантино — несравненный мастер коллажа, а его фильмы сродни столь же уникальным портретам Арчимбольдо.
Так, криминальный жанр уже в «Бешеных псах» режиссер лишает главного, как казалось, компонента — экшн-сцен (само ограбление на экране не показано вовсе), доводя этот прием до апофеоза в «Джеки Браун»: картина о сумке с деньгами, принадлежащими торговцу оружием, в интерпретации Тарантино превращается в нежнейший фильм о втором шансе и поздней любви.
«Криминальное чтиво» тасует нигилистическую комедию с религиозной притчей, боксерский фильм (и вновь, без самого поединка) с романтической комедией (сцена свидания в ресторане).
«Убить Билла» соединяет американское кино («фильм отмщения», классический боевик) с азиатским (японский самурайский фильм, гонконгский боевик, аниме), приправляя гибридным жанром итальянского спагетти-вестерна (его же он вновь и вновь переосмысляет в «Джанго освобожденном» и «Омерзительной восьмерке»).
В «Бесславных ублюдках» европейское авторское кино встречается с голливудскими фантазиями на тему Второй мировой («Грязная дюжина», «Пушки острова Наварон»). Наконец, «Однажды в… Голливуде» режиссер проводит тонкую грань между ревизионизмом «Нового Голливуда» и конвенциями классического американского кино «Золотого века», между которыми оказываются главные герои.
8. БОРЬБА ЗА РАВНОПРАВИЕ
Тарантино отменяет любые иерархии, декларативно пренебрегает разделением на высокое и низкое, главное и второстепенное (одно из парадоксальных следствий — двукратное вручение Кристофу Вальцу «Оскаров» за «роль второго плана» в тарантиновских фильмах, где его персонажи очевидно были центральными).
Он отказывается от голливудских представлений о «профессионалах», превосходящих «любителей»: будучи любителем-самоучкой, становится самым уважаемым профессионалом индустрии.
Уравнивает в своих «списках любимых» и в собственной вселенной кинематограф «класса Б» — боевики, слэшеры, вестерны, комедии и мелодрамы — с лучшими образцами «премиального» кино из списков Канн или «Оскара». Разумеется, это сказывается также на сюжетах и системе персонажей в фильмах Тарантино.
Он вводит на центральные роли афроамериканцев — любимицу своих тинейджерских лет и суперзвезду «блэксплойтейшн» Пэм Гриер в «Джеки Браун», Джейми Фокса в «Джанго освобожденном» («классический» Джанго спагетти-вестерна — разумеется, белый), своего близкого друга и любимого артиста Сэмюэла Л. Джексона: его персонаж Джулс в «Криминальном чтиве» — единственный грешник, которому явлено чудо и даровано спасение.
Он снимает фильмы, в которых женщины отказываются от пассивной роли, вступая с мужчинами в единоборство и без труда побеждая — от реалистического поединка в «Джеки Браун» до фантасмагорической дуэли в «Убить Билла».
В «Доказательстве смерти» лишь женщина способна физически уничтожить маньяка, убивавшего беззащитных.
Наконец, он дает евреям возможность реванша, ретроспективно превращая их из жертв Холокоста в бойцов и мстителей, способных самостоятельно расправиться с величайшим злом ХХ века.
Неудивительно, что второй страной проживания после США Тарантино выбрал для себя Израиль, где счастливо женился и проводит в последнее время несколько месяцев в году.
9. АКТЕРЫ И КАСКАДЕРЫ
Удивительным образом Тарантино, снимающийся в собственных фильмах (самым ярким остается эпизод в «Криминальном чтиве»), лишен нарциссизма.
Во всяком случае, свою версию «8 ½», «Однажды в… Голливуде», он посвящает тяготам не режиссерской, а актерской профессии. Говоря о киноиндустрии и искусстве, он предлагает взгляд исполнителя, а не создателя.
Даже один из величайших авторов и кумир Тарантино, Роман Полански, выступает в фильме как бледная тень своей жены — неподражаемой Шэрон Тейт.
Невозможно стать великим американским режиссером, если ты не умеешь работать с артистами.
Одним культовым актерам, на фильмах которых вырос Тарантино, он подарил перезапуск карьеры — своему «крестному отцу» Харви Кейтелю («Бешеные псы», «Криминальное чтиво»), который помог собрать деньги на дебютный фильм; подзабытому к середине 1990-х Джону Траволте («Криминальное чтиво»); знаменитостям 1970-80-х Пэм Гриер и Роберту де Ниро («Джеки Браун»), у которого тогда была пауза в карьере; Дэвиду Кэррадайну («Убить Билла») и Курту Расселлу («Доказательство смерти», «Омерзительная восьмерка»).
Сегодняшний зритель знает и любит их всех именно по тарантиновским картинам.
Других Тарантино вывел на первый план и подарил им кинематографическое бессмертие — так случилось с Тимом Ротом, Майклом Мэдсеном, Умой Турман, Кристофом Вальцем, Сэмуэлем Л. Джексоном.
И даже те признанные звезды, которые не нуждались в поддержке Тарантино, именно благодаря ролям в его фильмах остались в новейшей истории — так вышло с Брюсом Уиллисом, Джейми Фоксом, Дженнифер Джейсон Ли, Леонардо ди Каприо, Марго Робби и Брэдом Питтом, наконец-то получившим своего первого и пока единственного «Оскара» именно за роль в «Однажды в… Голливуде».
Кроме того Тарантино — редкий режиссер, влюбленный не только в актеров, но и в каскадеров.
Они становятся его главными героями — протагонистами, как харизматичный Клифф Бут в «Однажды в… Голливуде», и антагонистами, как демонический Майк в «Доказательстве смерти». Наконец, в том же фильме, а потом еще в двух, Тарантино дарит важные роли Зои Белл — вовсе не актрисе, а опытной каскадерше, дублировавшей Уму Турман в «Убить Билла».
Знаменитая сцена драки Клиффа Бута с Брюсом Ли в «Однажды в… Голливуде» — это реванш каскадера, который в поединке пусть и не побеждает кинозвезду, но доказывает свое равенство ей.
10. КИНО КАК СПАСИТЕЛЬ
Каскадер для Тарантино — не только супергерой (или супергероиня), но и маг, стоящий одной ногой в реальном мире, а другой в иллюзорном. Поэтому каскадер способен одолеть абсолютное зло, будь то маньяк-убийца в «Доказательстве смерти» (тоже каскадер, но отставной), или хиппи-сектанты в «Однажды в… Голливуде».
Это не что иное как метафора кинематографа — волшебного артефакта, способного спасать жизни и менять ход истории. «Бесславные ублюдки» не убили бы Гитлера, если бы не заманили его в кинотеатр — там, в пространстве вымысла, власть реального диктатора закончилась. Клифф Бут и Рик Далтон не остановили бы Чарльза Мэнсона, не будь они порождениями кинематографической фантазии и актерами по профессии.
Источник художественной силы и самобытного таланта Тарантино — его заразительная вера в невероятные возможности кино.
Фильм «Криминальное чтиво» принес Тарантино «Золотую пальмовую ветвь» Каннского фестиваля. Еще Тарантино получал за него «Оскар» – был награжден за лучший сценарий. Позже такую же награду за сценарий Тарантино брал за фильмы «Однажды в Голливуде» и «Джанго освобожденный». За свои фильмы Тарантино брал премии BAFTA и «Золотой глобус».
«Криминальное чтиво» не выиграло «Оскар» за лучший фильм, хотя по раскладам были хорошие шансы. Сам Квентин Тарантино неожиданно объяснял, что дело в «Золотом глобусе». На этой премии «Криминальное чтиво» попало в драматическую категорию, хотя Тарантино относил его к комедиям. Это якобы смазало впечатление от фильма во время всего сезона наград.
Тарантино объяснял еще одну грань: в современных реалиях приз за лучшую режиссуру на «Оскаре» можно получить только за тот фильм, который пачками собирает другие награды. О себе он говорил: «Не знаю, получу ли я когда-нибудь награду за лучшую режиссуру. Думаю, что ближе всего я был к фильму, который имел бы успех в этой номинации, когда сделал «Криминальное чтиво».
По задумке Тарантино персонаж из «Бешеных псов» Вик Вега должен был появиться и в «Криминальном чтиве». Но исполнитель этой роли Майкл Мэдсен не смог принять участия в съёмках. Тогда режиссёр окрестил героя Винсентом и предложил роль Траволте. Так у гангстера из «Бешеных псов» появился родной брат. Позже Тарантино вынашивал планы по созданию приквела к этим двум фильмам, где зритель увидел бы приключения братьев Вега. Но время шло, актёры старели, и от идеи пришлось отказаться.
Она передается и зрителю, который отнюдь не случайно видит даже в самых легковесных картинах Тарантино нечто большее, чем остроумное и изобретательное развлечение.
По сути, вся фильмография Тарантино — многоуровневый, сложно устроенный и вполне при этом устойчивый храм кино как могущественного искусства, обладающего не вполне еще раскрытым потенциалом.
Увлекаясь имитациями реальности, режиссер никогда не оставляет надежд переписать законы самой жизни и привести зрителей за собой в пространство тотальной фантазии, где все возможно и любая мечта (в том числе, американская, об успехе) осуществима.
Антон Долин
Тарантино впервые женился в 55 лет в 2018 году на израильтянке Даниэле Пик, (дочери известного израильского певца Цвики Пика), познакомившись с ней в израильской поездке, продвигающей "Бесславных ублюдков" еще в 2009 году, и уехал жить в Тель Авив.
Сейчас у пары двое детей.
Первенец Лео родился в больнице Ихилов в Израиле в феврале 2020 года.
2 июля 2022 в Тель- Авиве родилась дочь. Сейчас Квентин гражданин Израиля живет с семьей в Тель-Авиве в районе Рамат- Авив Гимель.
https://bitly.ws/3hdyD
