Показаны сообщения с ярлыком литература. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком литература. Показать все сообщения

пятница, 12 июня 2026 г.

Великий Комбинатор

 


30 мая 1899 года родился Осип Беньяминович Шор.

Именно он считается главным прототипом Остапа Бендера.

«Прообразом Остапа Бендера- был старший брат одного замечательного молодого поэта... Остап, внешность которого соавторы сохранили в романе почти в полной неприкосновенности - атлетическое сложение и романтический, чисто черноморский характер».

Так писал Валентин Катаев в книге «Алмазный мой венец».

Футурист - это Натан Шор, писавший под псевдонимом Анатолий Фиолетов. И он, и брат Осип, которого с детства называли Остапом, были хорошими знакомыми Ильфа и Петрова.

Родился Осип в Никополе в семье владельца магазина колониальных товаров купца второй гильдии Беньямина Шора и дочери крупного одесского банкира Екатерины Бергер.

Вскоре семья переехала в Одессу. Шоры жили на улице Полтавской победы (Свердлова, Канатная), в доме №78.

В 1906 Осип поступил в гимназию Илиади. В «Золотом теленке» Бендер вспоминает, что учился в этой гимназии.

Из тринадцати дисциплин Шор имел одну тройку (русский язык и словесность), точные дисциплины давались ему лучше. Хотя по законоведению была «пятерка».

Осип сначала поступил на физико-математический факультет Новороссийского университета, но затем отправился в Петроград, блестяще выдержал экзамены на механический факультет Технологического института. Однако революции и Гражданская война поставили на учебе крест.

Шор отправился в Одессу. Дорога домой заняла около года. Именно в путешествии из Петрограда в Одессу Осип пережил большинство авантюр.
Позже многие из этих приключений появятся на страницах романа.

Осип становится известен как потрясающий рассказчик.

Шор пошел работать в уголовный розыск, тому же он отличался высоким ростом и крепким телосложением, в прошлом спортсмен, футболист, в гимназии увлекался гиревым спортом и классической борьбой.

При участии Шора раскрыли дела об ограблении двух банков и мануфактуры, он участвовал в засадах, перестрелках, брал налетчиков с поличным. Вспоминали перестрелку в кафе на Ланжероновской, где банда Япончика потеряла четверых, а Осип остался цел и невредим.

Его брат Натан был известным писателем (псевдоним Анатолий Фиолетов).
Он собирался жениться.

Натан выбирал с невестой мебель для будущей квартиры, когда к нему подошли три человека и, спросив его фамилию, получив ответ- они выстрелили в упор. Преступники перепутали Остапа с его братом.

По легенде, определив убийцу, оперативник явился в «малину» во Втором Заливном переулке, положил оружие на стол и спросил: «Кто из вас, подлецов, убил моего брата?». Шор, страшный и могучий, долго стоял перед кающимся убийцей. А потом… простил его. Всю ночь Остап провел у бандитов. При свете огарков они пили чистый спирт, не разбавляя водой. Читали стихи убитого поэта и плакали. С первыми лучами солнца Остап спрятал в кобуру маузер и беспрепятственно ушел, чтобы снова начать борьбу с бандитами не на жизнь, а на смерть.

Тем не менее, Остап Шор очень болезненно воспринял смерть брата и через некоторое время он ушел из УГРО и отправился в Москву. Из-за импульсивного характера Остап постоянно попадал во всяческие переделки. В 1922 году за драку (заступился за оскорбленную женщину) попал за решетку (по одной из версий – в знаменитой Таганке), освобожден, когда узнали, что он в прошлом оперативный сотрудник.

Когда книги «12 стульев» и «Золотой теленок» увидели свет, Остап Шор явился к авторам и настойчиво потребовал заплатить за списанный с него образ. Ильф и Петров были в недоумении и попытались оправдаться, но в это время Остап рассмеялся.

Он остался у писателей на ночь и рассказывал им о своих похождениях. На утро Ильф и Петров проснулись в полной уверенности, что издадут третью часть о приключениях великого комбинатора. Но книга так и не была написана, так как Илья Ильф тяжело заболел – туберкулез.

Выражение литературного персонажа: «Мой папа был турецкоподданым» принадлежит именно Шору. Когда вставал вопрос о воинской повинности, Остап часто произносил эту фразу. Дело в том, что дети иностранцев освобождались от службы в армии.

Чтобы намекнуть на работу реального Остапа в уголовном розыске, Ильф и Петров несколькими фразами указывали на то, что их главный герой – неплохой сыщик. В главе «И др.» Остап Бендер деловито составляет протокол с места происшествия: «Оба тела лежат ногами к юго-востоку, а головами к северо-западу. На теле рваные раны, нанесенные, по-видимому, каким-то тупым орудием».

В 1934 году Шор перебрался в Челябинск к другу. Того назначили директором тракторного завода. В 1937 году, когда друга приехали «брать», Осип затеял драку с работниками НКВД и был арестован. Удивительно, но ему удалось бежать и скрыться, в Москве жил у Юрия Олеши.

Во время войны у Шора обострилась экзема и переросла в рак кожи. Но и этот недуг Шор победил. Осип получал пенсию по инвалидности, но работал проводником поездов дальнего следования. Позднее он перенес два инфаркта и ослеп на один глаз.

Осип Шор скончался в 1978 году...
Источник: grad.ua

понедельник, 15 сентября 2025 г.

Среди великого множества литературных мистификаций эта — особенная.

 


Никогда не существовавшего французского поэта придумали два зэка, Яков Харон и Юрий Вейнерт. Сонеты, якобы переводы с французского, рождались в нечеловеческих условиях, без словарей и энциклопедий. И даже без бумаги — использовалась инженерная синька и калька...


Харон детство и юность провел в Берлине: мать работала в советском торгпредстве машинисткой. Блестяще окончил гимназию, поступил в консерваторию, где увлекся музыкой кино и изучал технику звукозаписи. Вернувшись в Москву, озвучил знаменитые фильмы тех лет — «Поколение победителей» и «Мы из Кронштадта». А в двадцать три года его арестовали. Приговор: десять лет. И дальневосточная тайга...
В лагере Харон создал оркестр и даже оперную труппу. И руководил конструкторским бюро, будучи технически очень грамотным человеком.


Юрий Вейнерт с детства поражал разносторонними талантами: прекрасно играл на фортепиано, переводил, сочинял стихи. Первый раз он отправился в ссылку сразу после окончания девятилетки: в разговоре с друзьями сказал что-то крамольное. В промежутках между отсидками окончил ФЗУ на техника-путейца и один курс Ленинградского университета железнодорожного транспорта. Потом — опять арест.
На последнем допросе следователь заявил, что семнадцатилетний парень заслуживает высшей меры наказания. «Что ж, я передам от тебя привет!» — дерзко отвечал Юрий. «Кому?» — удивился следователь. «Товарищу Дзержинскому! Или даже самому Ленину...»
Когда в «Свободное» прибыла очередная партия заключенных, Харон познакомился с Юрием Вейнертом. Заговорили о музыке, о Шекспире и Петрарке — и мгновенно подружились.
1943 год, из Ставки поступил ответственный заказ — освоить производство минометов. При том что на заводе не было литейного производства! Благодаря Харону уже через сорок дней был пущен уникальный литейный цех, из Москвы даже приехали именитые специалисты перенимать опыт.
Расплавленный чугун наполнил первый ковш.
— Вот так Вулкан ковал оружье богу, — вдруг продекламировал Вейнерт, перекрикивая грохот.
— Персей Пегаса снаряжал в дорогу, — ответил Харон устало, почти автоматически. Через пару дней друзья придумали автора сонетов, бесшабашного гасконца Гийома дю Вентре. Такая веселая литературная игра — ради выживания. А может, и ради самой игры.
Поэт, которого не было
Биография у Вентре получилась отчаянная. Семнадцатилетний красавец-юноша, приехав из гасконской глубинки, мгновенно покоряет Париж. И шпагой, и рифмами, и искусством обольщения прекрасных дам владеет с блеском. Высший свет боится его язвительных шуток и эпиграмм. А тот, кто рискнет бросить ему вызов, получит, вопреки всем королевским эдиктам, приглашение на Пре-о-де Клер — и останется там...
Его друзья — принцы и графы, писатели и поэты — такие, как блестящий Агриппа д’Обинье, который с ним соперничает, принцессы и герцогини, которые в него влюблены. А он посвящает множество сонетов таинственной «маркизе Л.»
Чтоб в рай попасть мне — множество помех:
Лень, гордость, ненависть, чревоугодье,
Любовь к тебе и самый тяжкий грех -
Неутолимая любовь к свободе.
Сонеты у дю Вентре самые разные: тут и сатира, и жанровая сценка, и любовное послание, и философская притча. Многие порицали его за неслыханные поэтические вольности, а другие восхищались. Но когда настала Варфоломеевская ночь, дю Вентре, эпикуреец, скептик и атеист, отважно сражался, защищая несчастных гугенотов. И сочинил множество язвительных эпиграмм, в которых высмеивал короля Карла, его всесильную мать Екатерину Медичи и герцога Гиза. Заключение в Бастилию, смертная казнь на Гревской площади не за горами — но вступаются влиятельные друзья, и дю Вентре за «королевскую измену» приговаривают к вечному изгнанию из Франции.
Пять чувств оставил миру Аристотель
Прощупал мир и вдоль, и поперек
И чувства все порастрепал в лохмотья -
Свободы отыскать нигде не мог.
Пять чувств всю жизнь кормил я до отвала,
Шестое чувство — вечно голодало.
Генрих Наваррский, бежав на юг Франции, собрал армию и отправился покорять Париж. Гийом дю Вентре нелегально вернулся из Англии, чтобы сменить перо на пистолеты.
Его друг Генрих вскоре стал королем, но через пару лет они сильно разругались. «И впрямь занятно поколенье наше: король — смешон, шут королевский — страшен»...
Дю Вентре отправился в свое захолустное поместье в западной Гаскони, коротать вечера с бутылкой бургундского и старинным фолиантом...
Пока из рук не выбито оружье,
Пока дышать и мыслить суждено,
Я не разбавлю влагой равнодушья
Моих сонетов терпкое вино.
В дальневосточных лагерях ГУЛАГа — в бараках и на лесоповале, в штольнях рудника и в шарашке, заключенные из интеллигенции читали сонеты дю Вентре наизусть. Легкие, ироничные, одновременно веселые и печальные.
Через родственников и друзей сонеты дю Вентре разлетелись по стране. И авторы стали получать массу ответных писем с благодарностью и восхищением. Чему сами очень удивлялись.
Кстати, многие маститые литераторы поверили в эту мистификацию. К примеру, стихами малоизвестного гасконца восторгался поэт Владимир Луговской. Блестящую оценку труду мнимых переводчиков дали Михаил Лозинский в Петербурге и Михаил Морозов в Москве — литературоведы мирового уровня.
А вот еще один видный ученый, крупный специалист по литературе французского Возрождения, утверждал, что еще в двадцатых годах, учась в Сорбонне, откопал томик дю Вентре у букиниста на Монмартре.
Сонет да любовь
Вейнерт переписал своим каллиграфическим почерком первые сорок сонетов на инженерных синьках, вынесенных из заводского КБ, где они с Хароном работали. Но ведь портрет поэта нужен! Тогда мистификаторы взяли тюремное фото Вейнерта, пририсовали усы и мушкетерскую эспаньолку.
В конце 1947 года их освободили. Жить в Москве, Ленинграде и еще одиннадцати городах не разрешалось. Вейнерт устроился в Калинине на вагоностроительный завод, Харон — в Свердловске, на киностудию. Через год — опять арест и бессрочная ссылка. Харона отправили в местечко Абан, что в Зауралье, Вейнерта — на шахту, в четырехстах километрах от Абана.
Новые сонеты Гийома дю Вентре рождались исключительно по переписке.
Харон преподавал в школе физику и черчение, вел автокружок, ставил спектакли в самодеятельности. Словом, жил по сонету дю Вентре: «Я вам мешаю? Смерть моя — к добру? Так я — назло! — возьму и не умру».
У Вейнерта была только работа в шахте — и большая любовь. Люся Хотимская, талантливый филолог, красавица и умница, пользовавшаяся большим успехом в актерских и писательских кругах. Она ждала его десять лет, а на предложения руки и сердца отвечала очередному завидному ухажеру: милый, но у меня ведь есть Юра. Люся обещала, что приедет к Вейнерту в Северо-Енисейск, как только получит гонорар за книгу — нужны были огромные деньги, три тысячи рублей. Но заболела и умерла в больнице. Вейнерт получил от Люсиной подруги по почте ее книгу. И — приступ отчаяния. Сжег все письма любимой женщины. И пошел в шахту, которую назавтра должен был запустить. Случился то ли несчастный случай, то ли самоубийство.
В 1954 году, ровно через год после придуманного когда-то четырехсотлетия Гийома дю Вентре, Харон вернулся в Москву и занялся сонетами гасконца — их накопилось ровно сто. Шлифовал, обрабатывал, перепечатал, собрал в томик форматом в полмашинописного листа. И только потом пошел получать бумаги по реабилитации.
Харон всю жизнь был закоренелым оптимистом и весьма легкомысленным человеком. Восемнадцать лет тюрьмы, лагерей и ссылок считал досаднейшей помехой и радовался каждому прожитому дню на свободе, как ребенок. Любимая работа на «Мосфильме» и со студентами во ВГИКе, своя программа на телевидении, путешествия по Германии и Италии, медаль ВДНХ за изобретение новой четырехканальной системы звукозаписи, профессиональные занятия биологией, которой сильно увлекся.
Семейная жизнь тоже удалась. Сын Юрка-маленький, как он его называл. Любимая жена, с которой, представьте, познакомился благодаря придуманному гасконцу.
В Воркуте, в женском лагере «Кирпичный завод», образованные дамы в бараке после смены наслаждались сонетами дю Вентре. Женщина, которая читала стихи, была когда-то знакома с Хароном и рассказывала о нем взахлеб. Так сонеты дю Вентре впервые услышала Стелла Корытная. А через пару лет Яков и Стелла случайно встретились на вечеринке у общих знакомых. И потом прожили достаточно долго и очень счастливо.
Не рано ли поэту умирать?
Еще не все написано и спето!
Хотя б еще одним блеснуть сонетом -
И больше никогда пера не брать...
Умер Харон от полученного в лагере туберкулеза, сохранив до последнего удивительную бодрость духа. А книга сонетов Гийома дю Вентре с его комментарием вышла в 1989 году.
Автор текста Михаил Болотовский
* * *
,,100 сонетов Гийома дю Вентре".


https://tinyurl.com/2658wut4

воскресенье, 11 мая 2025 г.

Лапидарность в литературе

 


Когда-то Хемингуэй поспорил, что сочинит рассказ из шести слов (на языке оригинала), который станет самым трогательным из всех ранее написанных. И он выиграл спор.

1. «Продаются детские ботиночки. Не ношенные.»

(«For sale: baby shoes, never used.» )

2. Победитель конкурса на самый короткий рассказ, имеющий завязку, кульминацию и развязку. (О. Генри)

«Шофер закурил и нагнулся над бензобаком, посмотреть много ли осталось бензина. Покойнику было двадцать три года.»

3. Фредерик Браун. Кратчайшая страшная история из когда-либо написанных.

«Последний человек на Земле сидел в комнате. В дверь постучались.»

4. В Великобритании был проведен конкурс на самый короткий рассказ.

Параметры были следующие:

— Должен быть упомянут Бог,

— Королева,

— Должно быть немного секса

и присутствовать какая-то тайна.

Рассказ — победитель:

— Господи! — вскричала королева, — я беременна, и неизвестно от кого!…

5. B конкурсe на самую короткую автобиографию победила одна пожилая француженка, которая написала:

«Раньше у меня было гладкое лицо и мятая юбка, а теперь — наоборот».


Вот еще несколько самых коротких рассказов в мире, до 55 слов. Читайте на здоровье.

Джейн Орвис

Окно

С тех пор, как Риту жестоко убили, Картер сидит у окна.

Никакого телевизора, чтения, переписки. Его жизнь — то, что видно через занавески.

Ему плевать, кто приносит еду, платит по счетам, он не покидает комнаты.

Его жизнь — пробегающие физкультурники, смена времен года, проезжающие автомобили, призрак Риты.

Картер не понимает, что в обитых войлоком палатах нет окон.

Лариса Керкленд

Предложение

Звездная ночь. Самое подходящее время. Ужин при свечах. Уютный итальянский ресторанчик. Маленькое черное платье. Роскошные волосы, блестящие глаза, серебристый смех. Вместе уже два года. Чудесное время! Настоящая любовь, лучший друг, больше никого. Шампанского! Предлагаю руку и сердце. На одно колено. Люди смотрят? Ну и пусть! Прекрасное бриллиантовое кольцо. Румянец на щеках, очаровательная улыбка.

Как, нет?!

Чарльз Энрайт

Призрак

Как только это случилось, я поспешил домой, чтобы сообщить жене печальное известие. Но она, похоже, совсем меня не слушала. Она вообще меня не замечала. Она посмотрела прямо сквозь меня и налила себе выпить. Включила телевизор.

В этот момент раздался телефонный звонок. Она подошла и взяла трубку.

Я увидел, как сморщилось её лицо. Она горько заплакала.

Эндрю Э. Хант

Благодарность

Шерстяное одеяло, что ему недавно дали в благотворительном фонде, удобно обнимало его плечи, а ботинки, которые он сегодня нашел в мусорном баке, абсолютно не жали.

Уличные огни так приятно согревали душу после всей этой холодящей темноты…

Изгиб скамьи в парке казался таким знакомым его натруженной старой спине.

«Спасибо тебе, Господи, — подумал он, — жизнь просто восхитительна!»

Брайан Ньюэлл

Чего хочет дьявол

Два мальчика стояли и смотрели, как сатана медленно уходит прочь. Блеск его гипнотических глаз все еще туманил их головы.

— Слушай, чего он от тебя хотел?

— Мою душу. А от тебя?

— Монетку для телефона-автомата. Ему срочно надо было позвонить.

— Хочешь, пойдём поедим?

-Хочу, но у меня теперь совсем нет денег.

— Ничего страшного. У меня полно.

Алан Е. Майер

Невезение

Я проснулся от жестокой боли во всем теле. Я открыл глаза и увидел медсестру, стоящую у моей койки.

— Мистер Фуджима, — сказала она, — вам повезло, вам удалось выжить после бомбардировки Хиросимы два дня назад. Но теперь вы в госпитале, вам больше ничего не угрожает.

Чуть живой от слабости, я спросил:

— Где я?

— В Нагасаки, — ответила она.

Джей Рип

Судьба

Был только один выход, ибо наши жизни сплелись в слишком запутанный узел гнева и блаженства, чтобы решить все как-нибудь иначе. Доверимся жребию: орел — и мы поженимся, решка — и мы расстанемся навсегда.

Монетка была подброшена. Она звякнула, завертелась и остановилась. Орел.

Мы уставились на нее с недоумением.

Затем, в один голос, мы сказали: «Может, еще разок?»

Роберт Томпкинс

В поисках Правды

Наконец в этой глухой, уединенной деревушке его поиски закончились. В ветхой избушке у огня сидела Правда.

Он никогда не видел более старой и уродливой женщины.

— Вы — Правда?

Старая, сморщенная карга торжественно кивнула.

— Скажите же, что я должен сообщить миру? Какую весть передать?

Старуха плюнула в огонь и ответила:

— Скажи им, что я молода и красива!

Август Салеми

Современная медицина

Ослепительный свет фар, оглушающий скрежет, пронзительная боль, абсолютная боль, затем теплый, манящий, чистый голубой свет. Джон почувствовал себя удивительно счастливым, молодым, свободным, он двинулся по направлению к лучистому сиянию.

Боль и темнота медленно вернулись. Джон медленно, с трудом открыл опухшие глаза. Бинты, какие-то трубки, гипс. Обеих ног как не бывало. Заплаканная жена.

— Тебя спасли, дорогой!


Cheaptrip

вторник, 1 октября 2024 г.

Тайны великих: Хемингуэй. Кто положил его виском на дуло?

 


Вот уже 60 лет об этом ходят легенды. И только из опубликованной книги признаний четвертой, последней, жены писателя Мэри Уэлш мир наконец узнал правду.Справка "С.-И.":Эрнест Хемингуэй (1899—1961) — писатель мирового масштаба, кумир нескольких поколений во всем мире. Его книги цитировались, как Новый Завет. Родился в обеспеченной семье. Работать начал репортером в газете «Канзас сити стар». Побывал в качестве военного корреспондента на Первой и Второй мировых войнах, множестве местных военных конфликтов. Имел десятки ранений и травм.
Лауреат Нобелевской премии по литературе (1954) за повесть «Старик и море». Автор культовых романов «Прощай, оружие», «По ком звонит колокол», «Праздник, который всегда с тобой». Был четырежды женат, имел трех сыновей — Джека, Патрика и Грегори.


Тайны великих: Хемингуэй. Кто положил его виском на дуло?
— Все, что я вам расскажу, может быть предано гласности только через 25 лет после моей смерти, — сказала Мэри Хемингуэй (Уэлш) американской журналистке Деборе Коули. Разговор этот был в 1963 году, через два года после смерти писателя. Сама Мэри скончалась в ноябре 1986 года. Нет уже на свете и той журналистки. Так в чем же призналась вдова Хемингуэя более полувека назад?
Последний абзац
Вряд ли в мире есть другой писатель, который настолько ярко олицетворял бы собой мужское начало. Его смелость и стойкость судьба испытывала не раз — и всегда проигрывала. Семь автоаварий, пять авиа-
катастроф, десятки переломов, сильнейшие ожоги, неоднократные сотрясения мозга… Список травм, которые он получил за свою жизнь, в досье ФБР напечатан мелким шрифтом на трех страницах! Он волочился за женщинами, менял любовниц и жен, до самой смерти очаровывал молоденьких медсестер и журналисток, много пил. Помогал слабым, бросался на помощь друзьям. Отказывался понять, почему его любимый младший сын Грегори мечтал стать женщиной: еще в раннем детстве отец не раз ловил того за переодеванием в девичьи платьица и порол. Даже наличие четырех жен (с двумя он познакомился в... женском туалете!) и восьми детей не изменило желания Грегори стать женщиной: «Я истратил сотни тысяч долларов, пытаясь не стать трансвеститом»,— признался он после того, как сдался и, прекратив бесполезную борьбу с самим собой, сделал операцию по смене пола.
И вдруг сильный Папа Хэм осознает, что сам становится почти овощем, не может писать. Победивший на президентских выборах Кеннеди просит, чтобы именно Хемингуэй написал одну из первых его речей. Но за десять дней из-под его пера выходит лишь один абзац. Это конец. «О чем следует заботиться человеку? — спрашивал себя Хемингуэй. — Беречь здоровье, хорошо работать. Есть и пить с друзьями. Получать удовольствие в постели. Я всего этого лишен». Выход напрашивался сам собой. С такой жизнью пора было заканчивать.
Джин в голову
Теплым утром 21 апреля 1961 года Мэри спустилась на первый этаж их дома в Айдахо и увидела мужа, сидящего в обнимку с двухствольным «ричардсоном»
12-го калибра. Она подбежала к мужу, умоляла, тянула время, ожидая прихода лечащего врача Джорджа Савьерса. Впрочем, вот что она рассказала журналистке Деборе Коули:
«Мне не следовало ему мешать. Надо было позволить Папе (так называли его близкие. — «С.-И.») выстрелить, когда он еще был способен это сделать сам. Он был совсем болен. Все эти ужасные травмы постепенно разрушали его. После падения второго самолета у него была дыра в черепе прямо до мозгов. Врачи, эти шарлатаны, лили в дыру джин и давали пить ему, пока с ним возились. И второго июля он был живым, когда я спустилась в холл. Он прижимал к себе ружье и плакал. Его руки тряслись так сильно, что он все время ронял патроны, не мог вставить их в магазин, как ни старался. Не мог зарядить собственное проклятое ружье! Я начала с ним говорить. Он печально улыбнулся, вытер глаза распухшими пальцами и протянул мне записку. Я знала, что для него все кончено. Но сам себя убить он уже не может — умолял об этом меня. Я вложила патроны в магазин и вернула ему ружье. Он попытался выстрелить, но руки так дрожали, что он с трудом удерживал ружье. Тогда он поставил приклад на пол и прижал дуло ко лбу. Но теперь не мог дотянуться до курка. Попробовал нажать на курок ногой, но чуть не упал, не удержав равновесие. Наконец, трясясь и рыдая, протянул ружье мне: «Ты должна помочь мне. Пожалуйста, дорогая!» Отдал ружье, перекрестился и начал громко молиться. И я... приложила дуло к его лбу. Была такая слепящая белая вспышка, которая потом стала розовой. Безголовое тело Папы завалилось назад, из жуткого месива, в которое превратилась его голова, фонтаном била кровь, заливая стены и кафель. Папа был мертв».
Только одна вдова
Итак, великого Хэма убила Мэри Уэлш, жена № 4. Кто же она такая? Ее считали посредственной журналисткой, которая таскалась за войсками во время Второй мировой войны, добывая материалы при помощи своего тела. Хемингуэй был первым, кто обозвал ее обозной шлюхой и стервятником. Он писал: «Она дымит, как печная труба, и матерится, как моряк. У нее лицо паука, а зубы терьера — мелкие, хищные. Скорее всего, она быстро сопьется». Но такая характеристика Мэри не помешала ему на ней жениться.
Друзья Хемингуэя замечали, что свое вдовство Мэри планировала уже в 1959 году, готовясь стать душеприказчицей всего наследия мужа. Так и вышло.
Но почему же Мэри мечтала о смерти супруга? Дело в том, что в 1959 году Хэмингуэй всерьез увлекся 19-летней журналисткой Валери Денби-Смит. Настолько всерьез, что близкие поговаривали: браку Мэри с Эрнестом вот-вот придет конец. Мысль о том, что вдовой может стать эта глупышка, убивала Мэри. Поэтому все, что происходило с Папой в те годы, она использовала с оглядкой на себя, любимую. Согласилась, чтобы от депрессии мужа лечили электрошоком. Как он ни упрашивал, чтобы его не подвергали таким процедурам, Мэри была непреклонна: «Так советуют врачи». Одиннадцать сеансов электрошока разрушили интеллект и память писателя. Папа забыл о том, что пережил, многие страницы его богатой биографии, откуда он часто черпал сюжеты для своих книг, были просто стерты. Так что Мэри убила мужа не 2 июля 1961 года, а несколькими месяцами раньше — в ноябре 1960 года, когда согласилась, чтобы тот получил подобное лечение. И окончательно добила его вторым курсом электрошока в июне 1961-го, после чего Хемингуэй и потянулся к ружью.
P.S. А Валери Денби-Смит все же стала Валери Хемингуэй. Она вышла замуж за того самого Грегори, который отчаянно боролся с собственным естеством.


https://tinyurl.com/3fyev435

вторник, 21 июня 2016 г.

Cколько получил Пушкин за «Евгения Онегина» по современному курсу?

 В 2013 году РИА «Новости», опираясь на исследование писателя и библиографа Николая Смирнова-Сокольского рассчитало литературный заработок поэта.

По данным агентства, доходы Пушкина складывались из трёх составляющих: от книгоиздателей и публикаций в журналах, собственного издательства и «государева жалованья», которое он получал за работу в архиве. В итоге за 17 лет литературной деятельности Пушкин заработал 254 тысячи 190 рублей: в пересчёте по курсу 2013 года это почти 23 миллиона рублей.
Сколько заработал Пушкин за 17 лет литературного труда

среда, 30 декабря 2015 г.

Слово за «Слово»

Бабилонская вашня. Самые смешные и скандальные ляпы переводчиков
Олжас Сулейменов

Не было у славистов занятия любимее, чем расшифровывать наше всё — самый главный памятник русской письменности «Слово о полку Игореве». Дело не только в том, что «Слово» было написано очень давно и язык с тех пор поменялся до неузнаваемости. Дело в том, что: а) оно было написано вообще без пробелов между словами, как тогда было принято; б) оригинал до нас не дошел, а дошел только «испорченный телефон», потому что самая древняя запись памятника, имеющаяся у нас на руках, — это копия XVIII века с копии XVI века. И оба копииста наляпали в своих списках такое количество ошибок, что теперь «Слово» содержит больше темных мест, чем самый заумный каббалистический трактат. И вот свои вариации расшифровок этих мест ежегодно предлагали знаменитые филологи, литературоведы, историки и писатели. Переводов «Слова» насчитывается буквально сотни.
А потом произошло пришествие Олжаса Сулейменова. Этот казахский Чингисхан от филологии устроил славистам такой разгром под Калкой, что они не могут отойти от потрясения до сих пор. В своей книге «Аз и Я» Сулейменов разобрал большинство темных мест «Слова» — легко, непринужденно и отвратительно убедительно. Будучи тюркологом, специалистом по тюркским языкам, он без каких-либо проблем понял «Слово» лучше любого слависта-русиста. Потому что, оказывается, это произведение написано на страшном русско-славянско-половецко-кипчакском жаргоне, то есть кишмя кишит тюркизмами, которые автор вставлял в текст с той же непринужденностью, с которой сегодняшний менеджер говорит об офшорах, стартапах и прочих краудсорсингах.
Выяснилась масса любопытных вещей.
«Куры города Тьмутаракани», до которых «доскакаше» один из героев, наконец перестали кудахтать. Эти птички, так смущавшие веками переводчиков, оказались обычными стенами: «кура» — у тюрков «стена».
«Дебри Кисани» из темных лесов, окружавших великий русский град Кисань, неизвестно, правда, где находившийся и куда потом девшийся, превратились в «дебир кисан» — «железные оковы».
«Тощие тулы», хоронившие князя, обратились из совсем уж фантасмагоричных «прохудившихся колчанов» в худых вдов, обряжавших князя в последний путь. Ибо у тюрков «тула» — это «вдова».
«Птица горазда», над которой тоже сломали голову многие переводчики, переводя ее как «очень быструю птицу», стала «горазом», то есть по-тюркски — петухом.


И так далее и тому подобное. Смысл всего произведения в результате этих многочисленных изменений оказался кардинально новым, текст — почти неузнаваемым.
Сказать, что слависты обиделись, — значит ничего не сказать. Книгу Сулейменова встретили гробовым молчанием. Ее существование как бы просто проигнорировалось. Но с тех пор ни одного нового перевода «Слова», ни одной серьезной работы о нем больше не выходило. Потому что писать о нем, не принимая во внимание правок Сулейменова, теперь невозможно. А признать их нестерпимо обидно.