Анна Ахматова и Иосиф Бродский

 

А.Ахматова: "Я сама вырастила Бродского" ...Анна Ахматова подарила Иосифу Бродскому одну из самых известных своих фотографий :

******************

Oна запечатлена у портика Кваренги в саду Фонтанного Дома. На обратной стороне подпись: «Иосифу Бродскому от третьего петербургского сфинкса на память. 24 марта 1963, Комарово»

Иосиф Бродский об Анне Ахматовой:

«Когда я смотрел на нее, то понимал, почему время от времени Россией управляли императрицы. Она выглядела, если хотите, как императрица. Учтите — она была в летах, в то время ей было семьдесят. Она была чрезвычайно остроумна. Еще один момент. Каждый, кому посчастливилось общаться с ней, поражался ее невероятной способности вынести все то, что на нее обрушилось. Речь идет не о христианских нравоучениях. Знакомство с нею и с историей ее жизни само по себе могло уже дать определенные представления о христианстве. Что еще можно рассказать о ней? Мы с ней не разговаривали много о поэзии. Нет, мы, конечно, говорили, но больше всего мы говорили о чем-нибудь полностью отвлеченном. Она часто говаривала, что метафизика и сплетни — единственно интересные для нее темы. [Смеется] В этом она была достаточно схожа с французским философом Чораном. Что еще? Нет, это невозможно рассказать за две минуты».
(Из «Большой книги интервью»)

- **************Таких фигур, как Ахматова, ныне нет. И это не старческое брюзжание. ***Ио́сиф Бро́дский

А.А. Ахматовой

За церквами, садами, театрами,
за кустами в холодных дворах,
в темноте за дверями парадными,
за бездомными в этих дворах.
За пустыми ночными кварталами,
за дворцами над светлой Невой,
за подъездами их, за подвалами,
за шумящей над ними листвой.
За бульварами с тусклыми урнами,
за балконами, полными сна,
за кирпичными красными тюрьмами,
где больных будоражит весна,
за вокзальными страшными люстрами,
что толкаются, тени гоня,
за тремя запоздалыми чувствами
Вы живете теперь от меня.

За любовью, за долгом, за мужеством,
или больше — за Вашим лицом,
за рекой, осененной замужеством,
за таким одиноким пловцом.
За своим Ленинградом, за дальними
островами, в мелькнувшем раю,
за своими страданьями давними,
от меня за замками семью.
Разделенье не жизнью, не временем,
не пространством с кричащей толпой,
Разделенье не болью, не бременем,
и, хоть странно, но все ж не судьбой.
Не пером, не бумагой, не голосом —
разделенье печалью… К тому ж
правдой, больше неловкой, чем горестной:
вековой одинокостью душ.

На окраинах, там, за заборами,
за крестами у цинковых звезд,
за семью — семьюстами! — запорами
и не только за тысячу верст,
а за всею землею неполотой,
за салютом ее журавлей,
за Россией, как будто не политой
ни слезами, ни кровью моей.
Там, где впрямь у дороги непройденной
на ветру моя юность дрожит,
где-то близко холодная Родина
за финляндским вокзалом лежит,
и смотрю я в пространства окрестные,
напряженный до боли уже,
словно эти весы неизвестные
у кого-то не только в душе.

Вот иду я, парадные светятся,
за оградой кусты шелестят,
во дворе Петропаловской крепости
тихо белые ночи сидят.
Развевается белое облако,
под мостами плывут корабли,
ни гудка, ни свистка и ни окрика
до последнего края земли.
Не прошу ни любви, ни признания,
ни волненья, рукав теребя…
Долгой жизни тебе, расстояние!
Но я снова прошу для себя
безразличную ласковость добрую
и при встрече — все то же житье.
Приношу Вам любовь свою долгую,
сознавая ненужность ее.

1962 г. ******************************** .Чтобы возникали такие фигуры - Ахматова, Мандельштам, Цветаева, Пастернак, Маяковский, - кроме одаренности, которая зависит от того, на кого Бог покажет, нужна еще среда. Эпоха. И то, насколько они изменяли или не изменяли своей совести.

Бродский и Ахматова — знаковые имена в истории русской поэзии. В нобелевской лекции Бродский назвал Ахматову одним из «источников света», которому он обязан своей поэтической судьбой. Встречи с Ахматовой и ее стихами связывали Бродского с поэтической традицией Серебряного века. ********************* .Ио́сиф Бро́дский

На столетие Анны Ахматовой

Страницу и огонь, зерно и жернова,
секиры острие и усеченный волос —
Бог сохраняет все; особенно — слова
прощенья и любви, как собственный свой голос.

В них бьется рваный пульс, в них слышен костный хруст,
и заступ в них стучит; ровны и глуховаты,
затем что жизнь — одна, они из смертных уст
звучат отчетливей, чем из надмирной ваты.

Великая душа, поклон через моря
за то, что их нашла, — тебе и части тленной,
что спит в родной земле, тебе благодаря
обретшей речи дар в глухонемой вселенной.

1989 г.

https://tinyurl.com/ymc6afus

Вот опять окно

 

Вот опять окно,

Где опять не спят.

Может — пьют вино,

Может — так сидят.

Или просто — рук

Не разнимут двое.

В каждом доме, друг,

Есть окно такое.

Не от свеч, от ламп темнота зажглась:

От бессонных глаз!

Крик разлук и встреч —

Ты, окно в ночи!

Может — сотни свеч,

Может — три свечи…

Нет и нет уму

Моему покоя.

И в моем дому

Завелось такое.

Помолись, дружок, за бессонный дом,

За окно с огнем!

М. Цветаева

Где оно счастье? - Кристоф Мае

Где оно, счастье? Где оно, где?
Где оно, счастье? Где оно, где?

Я дарил любовь, я просил милостыню,
Я ждал, когда наступит счастье.
Я пел песни, у меня рождались дети,
Я делал все как можно лучше.
Я обижался, я притворялся —
Мы делаем, что умеем.
Я делал глупости, это так, я устраивал праздник,
Я думал, что счастлив.
Но бывают вечера, когда ты один, 1​
Никто не звонит ни по телефону, ни в дверь,
Например, воскресные вечера, в полутьме,
Когда лежишь один в ванне, как дурак,
Пытаясь утопить, но она всплывает —
Эта чертова тоска, и тогда
Я пою себе свои лучшие песни, завтра будет лучше.

Где оно, счастье? Где оно, где?
Где оно, счастье? Где оно, где?
Вот оно счастье, вот оно.
Вот оно счастье, вот оно.

Я ухаживал за девушками, выделывал номера,
Я ждал, когда наступит счастье.
Я валял дурака, это так, я ничего не делал,
Но от этого не легче.
Я поступал правильно, я ошибался —
Мы делаем, что умеем.
Я совершал безумства, я безудержно смеялся,
Я думал, что счастлив, но
Бывают такие рождественские вечера, где все вежливо улыбаются,
Чтобы оградить детей от этой жестокой жизни,
Но пустые стулья напоминают о том, что жизнь у нас отнимает,
И тогда я пою себе свои лучшие песни, раньше было лучше.

Где оно, счастье? Где оно, где?
Где оно, счастье? Где оно, где?
Вот оно счастье, вот оно.
Вот оно счастье, вот оно.

Счастье — это свеча,
Не смейся слишком громко, а то задуешь ее.
Мы желаем счастья, да, мы желаем его,
Все хотят его обрести,
Но оно беззвучно, его не слышно.
Счастье дурачит нас,
Ведь его замечаешь, только когда его уже нет.

Где оно, счастье? Где оно, где?
Где оно, счастье? Где оно, где?
Вот оно счастье, вот оно.
Вот оно счастье, вот оно.

Он писал шлягеры, которые любили все

Этот очень красивый и грустный человек был фантастически популярен в СССР. Он был обласкан властью, любовью поклонников и женщин, он получал немыслимые гонорары и легко тратил их на все земные блага и удовольствия. Он писал шлягеры, которые любили все: только в 1970 году тираж проданных пластинок с песнями на его стихи составил шестнадцать миллионов (!!) копий.

Мы и сейчас каждый день включая их и слушаем, и будем включать и слушать всегда.

Льёт ли тёплый дождь,
Падает ли снег —
Я в подъезде против дома
Твоего стою…

«Восточную песню», в одночасье прославившую Ободзинского, написал этот грустный азербайджанец со странным именем Онегин.
Он родился в Баку в июне 1937 года, когда вся страна отмечала 100-летие со дня гибели Пушкина, и мама, знаток русской литературы, назвала новорожденного в честь самого любимого своего героя - Евгения Онегина…

Спустя годы редкое имя оправдало себя: бакинец из знатной семьи иранских аристократов оказался настоящим русским лириком - во всех его песнях много дождя, любви и той самой русской тоски, которую не в силах постичь чужестранцы.

Желтый дождь стучит по крышам,
По асфальту и по листьям,
Я стою в плаще и мокну зря.
Пропадают два билета,
Впрочем, что там два билета,
Пропадаю в этот вечер я...

И эту, одну из любимых песен - «Дождь и я», тоже написал Онегин Гаджикасимов. А еще «Алешкина любовь», «Лайла», «Позвони», «Говорят, я некрасивый», «Дорожная»… Муслим Магомаев, Иосиф Кобзон, Юрий Антонов, Алла Пугачева, Олег Ухналев, Аида Ведищева, Владимир Мулерман, Валерий Ободзинский, Полад Бюль-Бюль оглы, Валентина Толкунова, Тамара Миансарова, Людмила Сенчина, Сергей Захаров - трудно сказать, кто не пел песен Гаджикасимова! Но в 1985 году на пике своей славы Онегин исчез. Никому ничего не сказав, он сел в поезд и уехал из Москвы. Выйдя на глухой белорусской станции, зашел в православную церковь, принял православие и крестился с именем Олег.
Затем пришел послушником в только что возвращенный РПЦ монастырь Оптина Пустынь - нес послушание привратника, скрывая от всех свою мирскую славу.

В 1989 году наместником монастыря был пострижен в рясофор с именем в честь Афанасия Афонского, в 1991-м пострижен в монашество с именем «Силуан». Позднее принял великую схиму с именем "Симон", став одним из известнейших проповедников Оптиной Пустыни, на чьи проповеди съезжалось много людей. Последние годы жизни Онегин страдал от онкологического заболевания, мучился от болей в ногах, но лечиться отказывался и ходил в монашеских сапогах, полных крови…
В июне 2002 года Онегина Гаджикасимова не стало. Похоронили его на кладбище села Лямцино Домодедовского района Московской области. На могиле стоит православный крест с надписью: "Схииеромонах Симон".